Афиша smart library Доступная среда tiktok VK instagram youtube facebook Ok rss YD en visibility
logo
Государственная научная библиотека Кузбасса
имени В.Д.Федорова
Записаться в библиотеку через Госуслуги
close

Гузель Яхина, Блэк Холли, Макс Фрай

«Нежность». 25 сентября 1893 г. Часть 2

00:00
00:00
podkast-cover

В этот раз мы включили в подкаст – три отрывка из литературных произведений современных авторов: Гузель Яхина, Блэк Холли, Макс Фрай, которых рекомендуем к прочтению.

Произведения этих авторов всегда вызывают споры и расхождение во мнениях, мы выбрали для вас те произведения, которые вызвали целую волну откликов, как положительных, так и отрицательных. Приятного звука!

  • Первый ознакомительный отрывок - «Книга Одиночеств» Макс Фрай, Линор Горалик.

    Эта книга посвящается И. С., который смотрел по телевизору кино про машину времени и меня усадил на подушки перед экраном. Смотри, дескать, какое кино! Правда здорово?

    Но кино мне смотреть совсем не хотелось, а хотелось настоящую машину времени получить в свое распоряжение.

    Хотелось на машине времени прокатиться назад, в семидесятые. Ненадолго, на пару часов. Разыскать там себя, печального лупоглазого детеныша в фирменных джинсах, купленных невменяемыми родственниками на вырост, на два размера больше. В дорогущих модных штанах, которые сидят мешком, уродуют и без того несовершенное подростковое тельце.

    Обнять это чучело, растормошить, сказать: все будет хорошо. Вырастешь, никуда не денешься, джинсовых шмоток будет у тебя – жопой жри, даже шарфик джинсовый смастерит тебе однажды красивая девушка Танечка из тертых широких штанин, а в заокеанском городе Нью-Йорке купишь ты на последние десять баксов джинсовый рюкзак, а уж штанов, курток, жилетов будет у тебя и вовсе немерено.

    Сказать: все будет хорошо. С этим вот носом, с этим бодучим лбом, с этим подбородком, с лохмами проволочными, а ведь будет у тебя пара-тройка таких неземных любовей, что зашибись, никто не уйдет живым. Ну и еще кое-что, по мелочам, отдохновения для – будет, все будет, не бзди.

    Сказать: все будет хорошо. Скоро, через пару лет буквально, даже через год ты научишься казенить школу и убедишься, что нет ничего слаще, чем топать сентябрьским утром не в постылое серое здание, а в ином каком-нибудь направлении. А потом увидишь, что за такую радость даже платить не надо: все будет хорошо, и пятерочный аттестат будет, и университет, который ты, правда, похеришь, но все равно, и без него проживешь отлично, потому что узнаешь один важный секрет: нужно идти туда, куда хочется, а не туда, куда якобы «надо». Идти себе, идти и ничего не бояться. У тебя получится, правда.

    Сказать: все будет хорошо. Скоро, совсем чуть-чуть подождать осталось, тебе исполнится восемнадцать лет, и в этот день ты уйдешь из дома, и больше ни одно человеческое существо никогда в жизни не станет тебе указывать, что «можно», а чего «нельзя», потому что ты этого не позволишь – никому, никогда. Сами разберемся: нам жить, нам умирать. Никто за нас с тобой этого не сделает, а потому пусть сидят и молчат в тряпочку.

    Сказать: все будет хорошо. Ты, уебище асоциальное, выкрутишься как-то, будет у тебя дом, чтобы спать, много хороших ботинок, чтобы ходить, и даже машина, чтобы кататься. Поганенькая, конечно, но для того детеныша из семидесятых раздолбанная «девятка» – запредельная, космическая роскошь, техника на грани фантастики. Пусть радуется.

    Сказать: все будет хорошо. А про то, что тебе к этому моменту все будет до фени, кроме зыбкости мира, мы тому детенышу говорить не станем. Зачем зря пугать? Все равно ведь вырастет, превратится из прекрасного принца – в чудовище, из прекрасной принцессы – в мудрую жабу, никуда не денется. И не надо ему никуда деваться, потому что все ведь будет хорошо. Зашибись как хорошо все будет.


    Читает: Яна Орехова

  • Второй ознакомительный отрывок – «Эшелон на Самарканд» Гузель Яхина.

    Второй ознакомительный отрывок – «Эшелон на Самарканд» Гузель Яхина.

    Не успели подвезти к вагону-кухне и разгрузить добытую провизию – прибыли социальные сёстры. Явились не по одной, а целой стайкой: одиннадцать сотрудниц – в три раза меньше, чем требовалось для такого эшелона. Но больше в Наркомпросе не было – очевидно, Дееву полагалось быть благодарным и за это.

    Морщинистые лбы, изогнутые коромыслами рты, шишковатые пальцы – сёстры были суровы на вид и молчаливы. Эту строгость и преклонные годы женщин Дееву хотелось бы принять за опытность и обрадоваться, но не вышло: все сёстры были новобранцы.

    Бывшая горничная. Чиновничья жена, чей муж сгинул в беспокойном семнадцатом. Овдовевшая попадья. Разорившаяся портниха. Башкирская крестьянка, потерявшая в Гражданскую всю семью и дом. Волостная библиотекарша, что перебралась в город с началом голода, потому как волость её наполовину вымерла, а книги были растащены и сгорели в печах…

    – Социальные работники есть? – безнадёжно спросил Деев, прогуливаясь вдоль выстроившихся у состава в ряд новоприбывших и оглядывая их выцветшие платки и потёртые шляпки.

    Ответа не услышал.

    – Учителя?

    Нет ответа.

    – Сёстры милосердия?.. Сиделки?.. Нянечки?

    Одна из женщин сделала шаг вперед, и Деев умолк на полуслове. Как не заметил он раньше эдакую паву? Казалась она моложе остальных – ещё далеко до сорока – и красива так, что в первую минуту знакомства хотелось не говорить с ней, а только любоваться. Тёмные глаза и брови, и белизна лица, и прекрасная полнота тела – всё это шло одно к другому необыкновенно. В голове завертелось невесть откуда пришедшее, нелепое: «персидская княжна».

    – Я имею представление об устройстве человеческого организма, – сказала. – Первую помощь ребёнку или взрослому оказать смогу.

    По мягкости произношения было слышно: татарка. Значит, княжна не персидская – татарская. Деев сглотнул пересохшим горлом и постарался придать голосу наибольшую начальственность:

    – Медичка?

    – Ихтиолог.

    – Кто? – по-детски растерялся он.

    – Специалист по изучению рыб.

    Деев понял, что хлопает глазами, – в точности как Мемеля. Оторвал взгляд, откашлялся, свёл брови, угрюмо оглядел остальных. И сёстры глядели на него – угрюмо.

    – Училась в университете Цюриха, на факультете естественных наук, – продолжала княжна. – Биологию изучала углублённо.

    Деев не знал, где этот Цюрих – в Германии или в Голландии. И какие именно науки именуют естественными, не знал тоже.

    – За ранеными ухаживала?

    – Нет. Работала в Казанском ботаническом саду. Моей задачей было создание экзотической коллекции для аквариума.

    – Какой коллекции? – вновь не сдержался, переспросил. И рассердился, что переспрашивает уже который раз – как идиот. Умела же эта женщина загадками говорить, других дураками выставлять!

    – Экзотической. Иными словами, редкой. Морские коньки, рыбы-клоуны, рыбы-бабочки… – карие глаза внезапно сделались ласковы и мечтательны, – …мавританские идолы, императорские ангелы…

    – Что ж тебе не сиделось-то в саду этом ботаническом вместе с ангелами, идолами и императорами?! – не стерпел Деев. – Что ты ко мне-то в эшелон пришла – место чужое заняла? Если б не ты, может, Наркомпрос санитарочку бы какую прислал, или аптекаршу, или сиделку! Всё одно лучше, чем рыбачку…

    – Нет больше ботанического сада, – ответила спокойно. – Лошади съели.

    – Какие лошади? – опешил он.

    – Там был расквартирован кавалерийский полк – в восемнадцатом. И лошади съели все растения-экзоты – вместо сена. А что не съели, то пустили на растопку в девятнадцатом.

    – Господи, а рыбоньки твои как же? – ахнула одна из женщин.

    – Рыбоньки?! – разъярился вконец Деев. – А ну, слушай мою команду, товарищи сёстры!

    Разбиться по двое – и по вагонам! Помещения подготовить для приёма детей. Свои спальные места отгородить занавесками. Керосин для ламп и уголь для печей – получить. А болтовню – отставить. Марш!

    Женщины встрепенулись, засуетились, залопотали между собой, разбиваясь на пары. Минута – и разбежались по вагонам. Вот как с ними нужно: не рассусоливая, погрозней!

    Одна лишь княжна стояла на прежнем месте, словно и не слышала приказа. Дождалась, пока вокруг никого не осталось, и подошла вплотную к Дееву.

    В её блестящих чёрных волосах, разделенных пробором ровно посередине и уложенных позади головы в узлы и косы, он заметил седые пряди.

    – Не изводите себя так, – сказала мягко, глядя в глаза. – Женщины справятся с детьми, на то они и женщины. У меня тоже был сын, так что укачать ребенка или накормить – смогу.

    Это самое «был» произнесла по-особому, и Деев не решился ей пенять, что ослушалась команды.

    – Звать как?

    – Фатима Сулейманова.

    Так и есть, татарка.

    – Кроме татарского, какими языками владеешь, Фатима?

    В эшелон ожидались очень разные дети – знание чувашского или черемисского было бы полезно.

    – Арабским, французским, – начала перечислять, – ещё немецким, конечно. В университете посещала курс древнегреческого, но факультативно и всего один год…

    – Ладно, – сокрушённо махнул рукой Деев. – Иди, Фатима, устраивайся. Завтра вставать рано.

    Она развернулась и пошла вдоль состава – с такой прямой спиной, будто несла свой кургузый чемоданчик не в руке, а на голове. Ноги в разбитых ботинках ставила на землю аккуратно, как ставят балерины в кинематографе.

    Деев смотрел на её ветхое пальто, явно с чужого плеча, на нитяные чулки, гармошкой собравшиеся у лодыжек, – и думал о том, что по возрасту она могла бы быть его матерью.


    Читают: Тимур Зарипов и Тамара Данилова

  • Третий ознакомительный отрывок - «Жестокий принц» Блэк Холли.

    Детям фейри не нужны

    Ни рубашки, ни штаны,

    Ни камин, и ни еда,

    Все, что надо, есть всегда.

    Звон в кармане золотой,

    В семь годков уже с женой.

    И в хозяйстве тож порядок —

    Пони есть, овец с десяток.

    И у каждого свой дом

    Из гранита с кирпичом.

    Вишен съел, побегал всласть —

    Вот бы мне туда попасть!

    Роберт Грейвз «Хочу я быть ребенком фейри»

    ПРОЛОГ

    Сонным воскресным днем некий мужчина в длинном черном одеянии остановился в нерешительности перед одним из домов на обсаженной деревьями улице. Он не припарковался на своей машине и не приехал на такси. Никто из соседей не видел его идущим по тротуару. Незнакомец просто появился, словно ступил из одной тени в другую.

    Подойдя к двери, мужчина поднял руку, намереваясь постучать.

    Джуд сидела на коврике в гостиной и ела сыроватые, только что из микроволновки рыбные палочки, возя их по бурой лужице кетчупа. Ее сестра-двойняшка, Тарин, дремала на одной половине софы, завернувшись в одеяло и сунув большой палец в испачканный фруктовым соком рот. Расположившаяся на другой половине софы их старшая сестра, Вивьен, смотрела телевизор, не отрывая глаз с жутковато расколотыми зрачками от мультяшной мышки, убегавшей от мультяшной кошки. В те драматические моменты, когда мышка, казалось, вот-вот будет съедена, девочка смеялась.

    Виви была не такой, как другие старшие сестры, но и семилетние близняшки, Джуд и Тарин, обе с одинаковыми растрепанными каштановыми волосами и вылепленными сердечком личиками, тоже были непохожи на прочих. Глаза Виви и кончики ушей с легким пушком представлялись Джуд не более странными, чем то, что она сама являла собой зеркальное отражение кого-то другого.

    И если порой она замечала, что соседские дети сторонятся Виви, а их родители говорят о ней негромкими, обеспокоенными голосами, то не придавала этому особого значения. Взрослые всегда чем-то обеспокоены и всегда о чем-то шепчутся.

    Тарин зевнула и потянулась, прижавшись щекой к коленке Виви.

    За окном ярко, обжигая асфальт подъездных дорожек, светило солнце. Тут и там жужжали газонокосилки, и дети плескались в бассейнах на задних дворах. Папа работал в пристройке, где у него была кузница. Мама в кухне готовила гамбургеры. Все как всегда — скучно. Все хорошо.

    Когда в дверь постучали, Джуд сразу вскочила и бросилась открывать. Вдруг кто-то из девочек с другой стороны улицы хочет поиграть в видеоигры или пригласит ее покупаться?

    Стоявший на придверном коврике высокий незнакомец пристально посмотрел на нее сверху вниз. Несмотря на жару, на нем был коричневый кожаный пыльник и украшенные серебром сапоги, и, когда он переступил через порог, они глухо звякнули. Джуд подняла голову, взглянула на скрытое тенью лицо и поежилась.


    Читает: Игорь Прудников



Последние изменения: 19.07.2021 11:39