Георгий Рублёв «Памятник»
Это было в мае, на рассвете.
Нарастал у стен рейхстага бой.
Девочку немецкую заметил
Наш солдат на пыльной мостовой.
У столба, дрожа, она стояла,
В голубых глазах застыл испуг.
И куски свистящего металла
Смерть и муки сеяли вокруг.
Тут он вспомнил, как прощаясь летом
Он свою дочурку целовал.
Может быть отец девчонки этой
Дочь его родную расстрелял.
Но тогда, в Берлине, под обстрелом
Полз боец, и телом заслоня
Девочку в коротком платье белом
Осторожно вынес из огня.
И, погладив ласковой ладонью,
Он её на землю опустил.
Говорят, что утром маршал Конев
Сталину об этом доложил.
Скольким детям возвратили детство,
Подарили радость и весну
Рядовые Армии Советской
Люди, победившие войну!
И в Берлине, в праздничную дату,
Был воздвигнут, чтоб стоять века,
Памятник Советскому солдату
С девочкой спасенной на руках.
Он стоит, как символ нашей славы,
Как маяк, светящийся во мгле.
Охраняет мир на всей земле.
Это он, солдат моей державы,
Охраняет мир на всей земле.
Наталия Соллогуб «Русский воин – победитель (Николаю Масалову)»
В Трептов –парке много лет
русский воин – победитель…
держит девочку, её
с пасти смерти вырвал чудом.
Русский воин есть солдат
мира, не войны, хранитель.
Для людей любой страны
был и есть, и будет другом.
Средь бомбежки и сумы
плач малышки тихий, тихий
Надо в бой ему идти,
брать рейхстаг – чуток осталось
Он же другу: « Слышь, прикрой!»,
подвиг совершил великий!
И куда девался страх,
и куда ушла усталость?!
Наш солдат под мост нырнув,
вырвал девочку из ада.
И прижав её к груди,
прорывался вместе с нею
сквозь огонь, свинцовый дождь ,
хоть снаряды близко, рядом
рвали землю, а дитя
обняла его за шею,
словно своего отца,
не страшны ей пули, бомбы.
Мамы нет – она мертва:
Жизнь малышки изменилась.
Больше не увидит глаз
маминых , любимых, добрых.
Русский спас её солдат:
заново она родилась!
И теперь стоит она
вместе с русским Николаем,-
символ мира и добра,
чтоб не знали дети воин,
чтобы это мир земной
для детей стал просто раем.
Сохранить сей мир земной
может только русский воин.
Николай Старшинов
В плаще и неизменной гимнастерке,
В одной руке – дитя, в другой – булат,
На пьедестале, словно на пригорке,
Стоит Советской Армии солдат.
Он шел победно сквозь огонь и дали,
Безжалостно захватчиков разя.
И головы пред ним склоняли,
И поднимали головы друзья.
В. Августенок «Он наш земляк»
Опять в Тяжин нагрянула весна,
Но не такой, как в сорок пятом,
Тогда Россия вся сошла с ума,
От радости конца войны проклятой.
Мы пацаны, мы дети той войны,
Что выжили – мы тоже были рады,
Ликуя с населением страны
Победу мы делили как награду.
…Ну ладно, что ж, окончилась война,
Фронтовики пошли трудиться снова.
Уж шла какая мирная весна,
Вдруг узнаем про подвиг Масалова.
В детсаде он. Извозчик. С виду прост,
Что молоко утрами детям возит.
В Германии, с девчушкой во весь рост
Его увековечен подвиг в бронзе.
Со слов Чуйкова, выглядело так:
До стен Рейхстага было метров триста,
Готовились к последней из атак,
И каждый знал теперь уж цену риска.
Взвод знаменосцев – был особый взвод,
(В нем Масалов Европу всю изведал)
За знамя каждый умереть бы мог,
Но цель – возвысить, закрепить победу.
Из-под моста через Ландвер-канал
В коротких паузах между разрывов
Ребенок плачем «мути» свою звал,
И слышать это было выше сил.
Бой оборвался. Смолк последний залп.
Ребенок плачет – как идти в атаку?
«…Я поползу, товарищ, генерал!», -
Сказал сержант, накинув плащ-палатку.
«Назад, сержант! Возможно, западня.
Фашисты знают к детям нашу слабость,
Чтобы отвлечь вниманье от себя,
Иль «языка» им срочно стало надо».
Но отступать не стал наш Масалов
«…Я разберусь, пожалуйста, пустите».
Сдержать порыв сержанта он не смог
И посмотрев в глаза, сказал: «Идите».
А тишина, зависнув, все ждала
Придет ли кто малышке той на помощь,
Но полз уже боец из Тяжина
И кроме долга ничего не помнил.
Дополз.
Все так.
Убита ее мать.
Прижал к груди немецкую девчушку,
И немцы закричали: «Гут зольдат!»
К ним Масалов давно попал на мушку.
И больше опасаться он не стал,
Знаменщик армии и боевого стяга,
С немецкой девочкой шагнул на пьедестал
От стен, в Германии добитого, Рейхстага.
Максим Геттуев «Это было в Тиргартене»
Это было в Тиргартене,
У канала,
Перед новым броском вперед.
Осторожное солнце над землею вставало,
Огибая тучи,
— В обход.
Под ногами поскрипывала щебенка,—
Недавно окончился артобстрел.
Тихо стало,
И крик ребенка
Вдруг до наших бойцов долетел.
Где-то рядом, на улочке узкой,
Под мостом, замыкавшим квартал,
Близ воды, у крутого спуска,
Нарываясь, малыш кричал.
И тогда – по собственному приказу,
Поглядев на солдат,
Без дальних слов,
За бруствер выпрыгнув сразу,
Пополз к мосту сержант Масалов.
Над ним сквозь тучи в небе высоком
Жмурилось солнце,
Пропадало вдали.
Навстречу – с балконов, с крыш, из окон
Фашисты огонь по нему вели.
За жизнь свою не дал бы он и полушки,
Пока не дополз до моста.
Впереди
Лежала женщина,
И девчушка
Кричала, припав к материнской груди.
Неумело кудряшки светлые гладя,
Он поднял ее и пополз к своим.
Пулемет строчил то сбоку, то сзади,
Над пыльной брусчаткой стелился дым.
Притихла девочка.
Жиденький локон
Свисал, почти касаясь земли.
А с крыш черепичных,
С балконов, из окон
Фашисты огонь прицельный вели…
Давно та девочка матерью стала,
Детей растит,
Счастливо живет.
Это было в Тиргартене, у канала,
Перед новым броском вперед.
Михаил Небогатов
СОЛДАТ С РЕБЁНКОМ
В огненной горячей круговерти,
В неумолчном грохоте атак
Девочку немецкую от смерти
Спас в Берлине наш герой-земляк…
Там бойца, прошедшего сквозь пламя,
В ореоле славных ратных дел,
Скульптор вдохновенными руками
В бронзе навсегда запечатлел.
Много вёсен, солнечных и ярких,
Отражённых в отблесках меча,
Он стоит в Берлине, в Трептов-парке,
С девочкой спасённой у плеча.
Он стоит на фоне ясной сини,
Как предупрежденье всем врагам,
Величавым символом России,
Что метнула свастику к ногам.
Он стоит, красивый и могучий,
И следит за тучами вдали…
Сколько стран от свастики паучьей
Мы, как эту девочку, спасли!..
Пусть того солдата не тревожат
Те, кому всё в мире нипочём.
Меч опущен. Но подняться может,
Если снова к нам придут с мечом!
